Исследователи анархистского движения в период Российской революции и гражданской войны (1917 – 1921 г.) периодически обращаются не только взглядам анархистов на проблему строительства безгосударственного общества, но и непосредственно к проводившимся под их руководством социальным преобразованиям. Между тем, как таковые, обобщающие исследования по проблеме анархистских социальных преобразований в 1917 – 1921 гг. отсутствуют. Это вряд ли справедливо, поскольку именно в указанный исторический период на территории бывшей Российской империи анархисты в условиях установления ими полного, или совместного с другими левыми силами, контроля над определённой территорией, пытались воплощать в жизнь анархистскую модель нового общества.

Разрабатывая проекты социальных преобразований, они последовательно проводили идею о сосредоточении не только функций координации (что было традиционно для анархистов), но и управления, в руках демократически избираемых, но всё же – наделённых властью органов парламентского типа этатистские элементы в представлениях анархистов о будущем обществе интересны, поскольку эта организация представлялась российским анархистам эталоном организационных форм рабочего движения 1906 г. теоретик анархоиндивидуализма А. А. Боровой обосновывал необходимость установления строя «государственного социализма», как стадии «экономической подготовки» и «подготовки психологической» к безгосударственному обществу.

Наиболее весомый вклад в ревизию представлений анархистов о роли властных структур в социальных преобразованиях внёс в 1915-1916 гг. Л. И. Фишелев (псевдоним «Максим Раевский»). Исходя из того, что революционно-синдикалистские профсоюзы, руководимые анархистами, в большинстве наиболее развитых капиталистических стран, охватывают лишь меньшинство рабочего класса по сравнению с реформистскими профсоюзами, он пришёл к выводу о неготовности рабочих к немедленной анархокоммунистической революции. В качестве альтернативы он выдвигал идею переходном периоде «синдикалистского строя», «осуществимого только результате захвата власти рабочими синдикатами», периода власти профсоюзов в экономической сфере. Оказавшиеся под контролем федерации профсоюзов и утратившие большую часть своих функций, государственные структуры, по мере расширения рабочего самоуправления, должны были постепенно отмереть. Исходя из практики рабочего движения революции 1905–1907 гг., Фишелев указал на возможные формы новой власти в России – Советы рабочих депутатов, представлявшие собой собрания делегатов профсоюзов, предприятий и служб.

Революционные события 1917 г. первоначально посеяли в анархистах надежды на возможность скорого осуществления модели социальной революции по М. А. Бакунину и П. А. Кропоткину. Процессы радикальной демократизаци, которые захватывали все стороны общественной жизни, связанные с формированием многочисленных органов народного самоуправления (Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, фабричнозаводских комитетов, комитетов воинских частей и т.д.), интерпретировались многими анархистскими публицистами как проявление анархических стремлений в социальных движениях.

Однако надежды на стихийную анархизацию масс трудящихся не оправдались. Обстоятельства гражданской войны и интервенции (особенно – необходимость защиты социальных завоеваний революции) послужили, пожалуй, одними из основных факторами поправки программных установок части анархистского движения. Первая радикальная попытка такого рода была предпринята представителем анархо -коммунистов А. М. Атабекяном.

Учитывая маловероятность скорой мировой революции, он фактически предлагал перейти построению анархистской модели социализма в одной отдельно взятой стране. Исходя из этого, Атабекян указывал на необходимость создания революционной армии с единым командованием и даже оперировал еретическими для классического анархизма терминами «революционный пат риотизм», «анархическое государство», «анархическая республика» и т.п.

Государственное устройство Российской советской федеративной республики Атабекян предлагал перестроить путём взятия на себя народными самоуправленческими структурами, которые возникли в ходе революции (советами, объединениями кооперативных предприятий и банков, фабзавкомами, профсоюзами, домовыми комитетами) и их объединениями функций экономического регулирования и государственного управления. Предполагалась широкая автономия регионов. В основу экономических преобразований Атабекян предлагал заложить принцип доминирования кооперативного самоуправленческого сектора в промышленых центрах при преобладании традиционного крестьянского хозяйства и частного сектора в остальных регионах. Часть идеологов анархизма в обстоятельствах гражданской войны шло ещё дальше Атабекяна, делая выводы об исторической обусловленности и объективности чрезвычайных методов мобилизации и военной диктатуры со стороны большевиков.

Наиболее близок к такой точке зрения оказался один из лидеров анархосиндикалистской группы «Голос труда» И. С. Гроссман: «…Чтобы создать не абстрактную систему свободных соглашений, а реальную силу – необходимо созидание производственного организма… Необходимости государственной надо противопоставить необходимость, вытекающую из логики автономного производства, ибо эта необходимость и предполагает трудовую свободу. А всемирный империализм путём блокады, нашествий не даёт нам сделаться производственным организмом. Он заставил нас заменить логику производства – мать свободы – логикой военщины – мать государственной необходимости. Отсюда: победите мировой империализм и вы победите механическую государственность….При логике военщины невозможна база нашей антигосударственности — автономное производство в широком масштабе, невозможна ни для анархистов, ни для большевиков!». И далее: «…Военщина — мать авторитарности». Отсюда, он делает вывод, что и анархисты на месте большевиков неизбежно должны были бы действовать по логике военной диктатуры: «…психология военщины самой свободной (и повстанческой, товарищи, идеализирующие то, чего не знают) авторитарная».

Политика «военного коммунизма» обратила внимание части анархистских публицистов на возможность проведения преобразований в духе «анархо-коммунизма» «сверху». Если Гроссман лишь положительно оценивал политику большевиков, то М. Головинский и Я. Нерсей, анархо-коммунисты, сторонники лояльно относившегося к большевистской диктатуре А. А. Карелина (лидера Всероссийской федерации анархистов-коммунистов), 1918–1919 гг. на страницах журнала «Вольная жизнь» предлагали советскому правительству ряд переходных к анархо-коммунистическому строю мер: отмена денежного обращения, отказ от карточной системы и переход к непосредственному распределению продуктов на основе трудовых книжек, передача профсоюзам функций регулирования экономической жизни страны при сохранении функций планирования за государствеными органами.

Воплощаемая в условиях Гражданской войны в жизнь модель нового общества по-анархистски, представляла из себя «государственный социализм» с предоставлением рабочему самоуправлению.