О межинститутских связях прокурорского надзора и судебного контроля в досудебном уголовном судопроизводстве. Российский законодатель, периодически дополняя новыми пунктами ч. 2 ст. 29 УПК РФ, регламентирующую судебный контроль в досудебном производстве, предоставляет суду новые полномочия, «отбирая» их у прокурора. Между тем, в силу ст. 37 УПК РФ, прокурор все также осуществляет надзор за органами предварительного расследования. Тогда почему полномочия по контролю над законностью процессуальных действий, ограничивающих конституционные права и свободы граждан, законодателем были отданы суду? Безусловно, полномочия, регламентированные в ст. 22, 23 Конституции РФ, прокурору переданы быть не могут, ибо данные действия вправе осуществлять только суд как орган судебной власти в РФ. Но в перечне полномочий ч. 2 ст. 29 УПК РФ помимо этих есть и другие, как, например, п.п.4-7, 9, 10. Есть ли необходимость и юридические основания предоставлять данные полномочия только суду?

Все контрольные полномочия суда на стадиях досудебного производства полагаем возможным разделить на две группы. Первая – полномочия, отнесенные Основным законом к компетенции суда, вторая – иные полномочия. Так, согласно ст. 22, 23 Конституции Российской Федерации, арест, заключение под стражу и содержание под стражей, ограничение права граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, допускается только на основании судебного решения. Следовательно, полномочия, составляющие первую группу, а именно – п.п. 1-3, 8, 11, 12 ч. 2 ст. 29 УПК РФ, безоговорочно реализованы могут быть только судом. Вторую группу составляют иные полномочия, которые, по нашему мнению, могут быть отданы прокурору в рамках прокурорского надзора, а именно: о возмещении имущественного вреда; производстве осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц; о производстве обыска и (или) выемки в жилище; о производстве личного обыска и др.

Целесообразность разграничения полномочий в рамках судебного контроля и полномочий в рамках надзора прокурорского

Считаем, что целесообразным будет именно разграничение полномочий, указанных в ч.2 ст. 29 УПК РФ на полномочия в рамках судебного контроля и полномочий в рамках надзора прокурорского и полномочия, отнесенные нами в категорию иных закрепить за прокурором, дополнив ст. 37 УПК РФ. Ведь если прокурор выполняет функцию надзора за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия, то ему как блюстителю закона должны принадлежать и полномочия по контролю за законностью производства иных процессуальных действий кроме, разумеется, тех, которые Конституцией отнесены к компетенции суда. В связи с отнесением таких полномочий прокурору возникает следующий вопрос. Какова природа данных полномочий суда? Являются ли они правосудием по сути своей или нет? Общеизвестно, что согласно ст. 118 Конституции Российской Федерации, осуществление правосудия – исключительная прерогатива суда, следовательно, ни одно из полномочий прокуратуре передано быть не может, ибо последняя такими полномочиями не обладает. Но мы считаем полномочия, осуществление которых предлагаем вернуть прокуратуре, не являющимися по своей природе правосудными.

Таким образом, предложение о возвращении прокурору ряда полномочий суда в досудебном производстве предполагает, что он будет осуществлять свои полномочия в рамках справедливой процедуры прокурорского надзора, по основным параметрам совпадающей в судебным порядком осуществления полномочий. Считаем, что предлагаемые изменения в Уголовно-процессуальный кодекс и разграничение компетенции в рамках судебного и прокурорского контроля исключат затягивание процесса на стадиях досудебного разбирательства, облегчат работу суда и укрепят статус органов прокуратуры в уголовном судопроизводстве.