Развитие массовой культуры, в которой зачастую преобладают юмористические формы обсуждения различных общественных проблем, обусловило тот факт, что люди всѐ чаще стали обращаться к чѐрному юмору для передачи своих взглядов, мнений, эмоций, чувств. При том, что термин «чѐрный юмор» употребляется уже довольно давно, Д.А. Гавриленко утверждает, что «количество теоретических работ, в которых рассматривается сама природа чѐрного юмора, его отличительные особенности и механизмы создания, не столь внушительно». По сведениям указанного автора, впервые словосочетание «чѐрный юмор» в переносном значении было использовано в конце XIX века Й.-К. Гюисмансоном, а по-настоящему заговорил о чѐрном юморе (не давая его дефиниции) французский писатель А.Бретон.

К проблеме определения чѐрного  юмора  обращались  зарубежные  и отечественные  учѐные, такие, как Э. Фромм, Ж. Шенье-Жандрон, В.Я. Пропп, В.И. Жельвис, С.М. Шишков, М.М. Бахтин, И.А. Бутенко и другие. Чѐрный юмор – явление междисциплинарное, он изучается с философской, социологической, лингвистической, литературоведческой, культурологической и психологической точек зрения. Не ставя целью данной работы полное и разноаспектное изучение феномена чѐрного юмора, остановимся на нескольких определениях, которые, на наш взгляд, дополняют друг друга.

По мнению Н.Л. Шмелѐвой, «черный юмор можно рассматривать как тенденцию к некрофильскому восприятию мира, неясному для самого человека тяготению к смерти, ощущению ее желательности и необходимости». Автор считает, что темой «чѐрных шуток» может быть только то, что так или иначе связано со смертью.

«Словарь мировых литературных терминов» определяет чѐрный юмор как «юмор, обнаруживающий предмет своей забавы в опрокидывании моральных ценностей, вызывающих мрачную усмешку» 350]. Это более широкое определение, по сравнению с предыдущим; опираясь на данную дефиницию, в круг чѐрного юмора можно включать, например, так называемые «пошлые» шутки («шутки ниже пояса») или юмор, направленный на разжигание национальной неприязни.

Также масштабно к определению понятия подходит О.В. Эпштейн, который считает, что «семантическое поле чѐрного юмора достаточно широкое: болезни, увечья, несчастья, унижения, сексуальная несостоятельность, неудачи, нехватка различного рода (пищи, удобств, самоутверждения, недостаток свободы, расизм и репрессии)».

На наш взгляд, некоторые из перечисленных тем сформулированы довольно размыто и не позволяют проводить чѐткую грань между юмором чѐрным и не чѐрным. К примеру, слово «неудача», означающее «отсутствие удачи, неуспех», может относиться к различным жизненным ситуациям. Проиллюстрируем сказанное примером:

–    Роберт, – сказала мать сердито, – сегодня утром в буфете было два пирожных, а сейчас одно. Как это случилось?

–    Не знаю, – ответил Роберт с сожалением. – Было темно, и я не увидел второго (анекдот).

Герой этого анекдота частично потерпел неудачу, однако данный языковой материал вряд ли возможно причислить к чѐрному юмору.

Таким образом, мы можем отметить, что в теории изучения феномена чѐрного юмора можно выделить два подхода: широкий и узкий. В рамках узкого подхода чѐрный юмор связывается только с темой смерти. Широкий подход позволяет включать в «тематический парк» (термин О.В. Эпштейна) чѐрных шуток практически любую трансформацию культурных кодов, связанных с декларирующимися в данном обществе моральными ценностями.

Если научных работ (в том числе и диссертационных исследований), посвящѐнных чѐрному юмору или косвенно затрагивающих данный феномен, в настоящее время уже достаточно много, то исследований белого юмора мы не обнаружили. Учѐные не рассматривают оппозицию «чѐрный юмор» – «белый юмор». На наш взгляд, это происходит потому, что подобная оппозиция интуитивно воспринимается авторами как контрадик- торная, то есть: «всѐ, что не чѐрное – есть белое». Хотя оппозиция между чѐрным и белым как элементами цветового спектра является контрарной, поскольку между двумя понятиями, находящимися на разных концах шкалы, могут находиться средние звенья (условно можно назвать их, к примеру, «тѐмно-серый», «серый», «светло-серый»). Вполне возможно, что подобные градации возможны и по отношению к переносному значению слов «чѐрный» и «белый» в составе исследуемых терминов.

По нашему мнению, затронутый вопрос требует теоретического осмысления на основе анализа конкретных языковых фактов, что является перспективой данной работы.